Неточные совпадения
Ехать пришлось недолго; за городом, на огородах, Захарий повернул на узкую дорожку среди заборов и плетней, к двухэтажному
деревянному дому; окна нижнего этажа были
частью заложены кирпичом,
частью забиты досками, в окнах верхнего не осталось ни одного целого стекла, над воротами дугой изгибалась ржавая вывеска, но еще хорошо сохранились слова: «Завод искусственных минеральных вод».
Несколько секунд Клим не понимал видимого. Ему показалось, что голубое пятно неба, вздрогнув, толкнуло стену и, увеличиваясь над нею, начало давить, опрокидывать ее. Жерди серой
деревянной клетки, в которую было заключено огромное здание, закачались, медленно и как бы неохотно наклоняясь в сторону Клима, обнажая стену, увлекая ее за собою; был слышен скрип, треск и глухая,
частая дробь кирпича, падавшего на стремянки.
Под нами, в полугоре, было какое-то
деревянное здание, вроде беседки, едва заметное в
чаще зелени.
По всей площади и по улице привязано было к колодам несколько лошадей и премножество ослов, большею
частью оседланных
деревянными седлами.
По мере того как мы шли через ворота, двором и по лестнице, из дома все сильнее и
чаще раздавался стук как будто множества молотков. Мы прошли несколько сеней, заваленных кипами табаку, пустыми ящиками, обрезками табачных листьев и т. п. Потом поднялись вверх и вошли в длинную залу с таким же жиденьким потолком, как везде, поддерживаемым рядом
деревянных столбов.
Он вышел в сени на
деревянную верхнюю галерейку, обходившую изнутри, со двора,
часть всего строения.
Несколько человек мужчин и женщин, большей
частью с узелками, стояли тут на этом повороте к тюрьме, шагах в ста от нее. Справа были невысокие
деревянные строения, слева двухэтажный дом с какой-то вывеской. Само огромное каменное здание тюрьмы было впереди, и к нему не подпускали посетителей. Часовой солдат с ружьем ходил взад и вперед, строго окрикивая тех, которые хотели обойти его.
Мастера бросали работу,
частью усаживались, как работали, «ноги калачиком», на катке вокруг чашек, а кому не хватало места, располагались стоя вместе с мальчиками и по очереди черпали большими
деревянными ложками щи.
Взять листового табаку махорки десять фунтов, немного его подсушить (взять простой горшок, так называемый коломенский, и ступку
деревянную) и этот табак класть в горшок и тереть, до тех пор тереть, когда останется не больше четверти стакана корешков, которые очень трудно трутся; когда весь табак перетрется, просеять его сквозь самое
частое сито.
Студенты в основной своей
части еще с шестидесятых годов состояли из провинциальной бедноты, из разночинцев, не имевших ничего общего с обывателями, и ютились в «Латинском квартале», между двумя Бронными и Палашевским переулком, где немощеные улицы были заполнены
деревянной стройкой с мелкими квартирами.
Благодаря ей и верхнюю, чистую
часть дома тоже называли «дыра». Под верхним трактиром огромный подземный подвал, куда ведет лестница больше чем в двадцать ступеней. Старинные своды невероятной толщины — и ни одного окна. Освещается газом. По сторонам
деревянные каютки — это «каморки», полутемные и грязные. Посередине стол, над которым мерцает в табачном дыме газовый рожок.
— Против вошей, сударыня моя, надо
чаще в бане мыться, мятным паром надобно париться; а коли вошь подкожная, — берите гусиного сала, чистейшего, столовую ложку, чайную сулемы, три капли веских ртути, разотрите всё это семь раз на блюдце черепочком фаянсовым и мажьте! Ежели
деревянной ложкой али костью будете тереть, — ртуть пропадет; меди, серебра не допускайте, — вредно!
Я отвел ему маленькую комнату, в которой поставил кровать,
деревянный стол и два табурета. Последние ему, видимо, совсем были не нужны, так как он предпочитал сидеть на полу или
чаще на кровати, поджав под себя ноги по-турецки. В этом виде он напоминал бурхана из буддийской кумирни. Ложась спать, он по старой привычке поверх сенного тюфяка и ватного одеяла каждый раз подстилал под себя козью шкурку.
На письменном столе, кроме бумаг и конторских книг, кучей лежали свернутые трубочкой планы и чертежи,
части деревянной модели, образчики железных руд, пробы чугуна и железа и еще множество других предметов, имевших специально заводское значение.
Затем
часть сада была отведена специально под
деревянные амбары, тоже для хлеба.
Там, где короткая улица кончается, поперек ее стоит серая
деревянная церковь, которая загораживает от зрителя неофициальную
часть порта; тут расщелина двоится в виде буквы «игрек», посылая от себя канавы направо и налево.
Стол, за которым сидит врач, огорожен
деревянною решеткой, как в банкирской конторе, так что во время приемки больной не подходит близко и врач большею
частью исследует его на расстоянии.
— Мудрости Господни! — молвил в раздумье Патап Максимыч. Проговорив это, вдруг увидел он, что лесник Артемий, присев на корточки перед тепленкой и вынув уголек, положил его в носогрейку [Трубка, большею
частью корневая, выложенная внутри жестью, на коротеньком
деревянном чубучке.] и закурил свой тютюн. За ним Захар, потом другие, и вот все лесники, кроме Онуфрия да Петряя, усевшись вкруг огонька, задымили трубки.
На небольшой полянке, середи
частого елового леса, стоял высокий
деревянный крест с прибитым в середине медным распятьем. Здесь, по преданью, стояла келья отца Варлаама, здесь он сожег себя со ученики своими. Придя на место и положив перед крестом обычный семипоклонный нача́л, богомольцы стали по чину, и мать Аркадия, заметив, что отец Иосиф намеревается начать канон, поспешила «замолитвовать». Не хотела и тут ему уступить, хоть по скитским обычаям первенство следовало Иосифу, как старцу.
Частый топот ног по
деревянным мосткам, визг и стук калитки на блоке с несколькими камнями…
Пешеходы стали мелькать
чаще, начали попадаться и дамы, красиво одетые, на мужчинах попадались бобровые воротники, реже встречались ваньки с
деревянными решетчатыми своими санками, утыканными позолоченными гвоздочками, — напротив, всё попадались лихачи в малиновых бархатных шапках, с лакированными санками, с медвежьими одеялами, и пролетали улицу, визжа колесами по снегу, кареты с убранными козлами.
Дом этот был похож на многие домы Лефортовской
части. Он был
деревянный, на каменном полуэтаже. По улице он выходил в пять окон, во двор в четыре, с подъездом сбоку. Каменный полуэтаж был густо выбелен мелом, а
деревянный верх выкрашен грязновато-желтою охрой.
Над дверью
деревянного подъезда опять была дощечка с надписью: «Следственный пристав»; в нижний этаж вело особое крылечко, устроенное посредине задней
части фасада. Налево был низенький флигелек в три окна, но с двумя крыльцами. По ушатам, стоявшим на этих крыльцах, можно было догадаться, что это кухни. Далее шел длинный дровяной сарайчик, примкнутый к соседскому забору, и собачья конура с круглым лазом.
Брат же его, Дмитрий Павлович, служивший в молодости в гусарах и кутивший, что называется, во всю ширь русской натуры, уступил даже
часть своего родового именья своему расчетливому братцу за наличные, увлекся, когда ему было за пятьдесят и он был полковником, во время стоянки в Варшаве, безродной красавицей полькой, женился на ней, и, едва сохранив от своего громадного состояния несколько десятков тысяч, после четырех лет роскошной жизни уже с женой, вышел в отставку и приехал с ней и четырехлетней дочкой Маргаритой в Т., где купил себе одноэтажный
деревянный домик, записался членом в клуб и стал скромным семьянином и губернским аристократом.
У пристани, помещающейся на окраине города, за слободой, застроенной полуразвалившимися
деревянными лачугами и даже землянками, где ютится по большей
части ссыльный элемент, стояло несколько ломовых и живейных извозчиков и толпилось довольно много народу, чего-то как бы ожидающего.
По воскресеньям же Крестовский остров делался центром сборища всего немецкого петербургского населения,
часть которого угощалась в обширном
деревянном трактире, находившемся на берегу, совершенно напротив Зиновьевской дачи, где был перевоз от конца Зеленой улицы, так как в те времена о Крестовском мосте и помину не было.
На берегу, или около той
части берега, которая выходила напротив дачи графини Лаваль, стояли летние
деревянные горы, с которых беспрестанно слетали колясочки или кресельцы на колесцах, и на них сидели большею
частью пары, причем дама помещалась у кавалера на коленях и притом всегда жантильничала, выражая жантильность эту криками и визгами, между тем как кавалеры, обнаруживая чрезвычайную храбрость при слетании колесных саночек с вершины горы, заливались истерическим хохотом и сыпали бесчисленное множество немецких вицов, в остроумности которых вполне убеждены были их творцы, молодые булочники, сапожники, портные, слесаря и прочие.
Гостиная представляла из себя довольно обширную, светлую комнату, стены которой были вымазаны клеевой небесно-голубой краской, и на них красовались картины по большей
части духовного содержания и портреты духовных лиц, в черных
деревянных рамках, три окна были заставлены цветами, среди которых преобладали: плющ, герань и фуксия.
На 6-й линии Васильевского острова, далеко в то время не оживленного, а, напротив, заселенного весьма мало сравнительно с остальными
частями Петербурга, стоял одноэтажный, выкрашенный в темно-коричневую краску,
деревянный домик, который до сих пор помнят старожилы, так как он не особенно давно был заменен четырехэтажным каменным домом новейшего типа, разобранным вследствие его ветхости по приказанию полицейской власти.
В открытое окно можно было разглядеть
часть широкого двора, выстланного
деревянными половицами, привязанную к столбу гнедую лошадь и лысую голову Антипа, который давно дремал на своей завалинке вместе с лохматою собакой Султаном.
Комната, в которой принимал и обедал блаженный, была довольно просторная, в три окна, и разгорожена поперек на две равные
части деревянною решеткой от стены до стены, по пояс высотой.
Берега Москвы-реки, Яузы и Неглинной покрыты были множеством
деревянных домов с тесовыми или соломенными крышами, большею
частью почерневшими от времени.
Такой неправильный треугольник летящих журавлей очень верно называют на юге России журавлиный ключ, потому что он имеет совершенное сходство не с нашими железными немецкими ключами, а с простым, самодельным,
деревянным крестьянским ключом, которым запираются или задвигаются
деревянные же внутренние засовы клетей и амбаров, [Ключ этот очень похож на молотильный цеп в наклоненном положении, с тою разницею, что висячая, короткая его
часть не кругла, а плоска и двигается не на привязи, а на
деревянном спенке (шалнере] устроенном в конце длинной рукоятки.
В одноэтажных и двухэтажных домах, большею
частью деревянных, в нижних этажах закрыты были ставни, а в верхних опущены шторы.
Он начался с дома мещанки Макарихиной, на Большом Охтенском проспекте, против пожарной
части Охтенского квартала, в
деревянном здании которого от жару потрескались все стекла.
20-го мая, в пять часов пополудни, Московской
части, по Загородному проспекту, во дворе здания лейб-гвардии Семеновского полка, загорелось
деревянное нежилое помещение, принадлежавшее музыкантской команде. Строение это сгорело до основания, но бывшие с ним в соседстве
деревянные постройки отстояны. Причина пожара осталась неизвестной.
В последний, в особенности, было страшно взглянуть: это самый узкий из всех петербургских переулков, застроенный, по большей
части, ветхими
деревянными лачугами, и теперь в нем кипела и трещала целая река непрерывного, сплошного огня: там уже ни души не было.
Москва тоже не избегла общей участи: 24-го мая, в полдень, Пятницкой
части в доме Васильевой произошел пожар в холостом
деревянном строении с дровами, соломою и угольями.
Начало весны. Полночь. Красная горка, покрытая снегом. Направо кусты и редкий безлистый березник; налево сплошной
частый лес больших сосен и елей с сучьями, повисшими от тяжести снега; в глубине, под горой, река; полыньи и проруби обсажены ельником. За рекой Берендеев посад, столица царя Берендея; дворцы, дома, избы, все
деревянные, с причудливой раскрашенной резьбой; в окнах огни. Полная луна серебрит всю открытую местность. Вдали кричат петухи.
Он положил смоляной канат и
часть деревянного масла; и оттого по всей земле вонь страшная, так что нужно затыкать нос.
Остропестро выставляло из-под кустов свои колючие пурпуровые головки. В стороне стоял
деревянный дом, маленький, серенький, в одно жилье, с широкою обеденкою в сад. Он казался милым и уютным. А за ним виднелась
часть огорода. Там качались сухие коробочки мака да беложелтые крупные чепчики ромашки, желтые головки подсолнечника никли перед увяданием и между полезными зелиями поднимались зонтики: белые у кокорыша и бледнопурпуровые у цикутного аистника, цвели светложелтые лютики да невысокие молочаи.
Кое-как, наконец, поднялись и спустились к реке, едва волоча ноги. В толпе тотчас же появились и «распорядители», по крайней мере на словах. Оказалось, что барку не следовало рубить зря, а надо было по возможности сохранить бревна и в особенности поперечные кокоры, [Кокора — комлевая
часть ствола с корнем клюкою, с коленом; использовалась при строительстве барок.] прибитые по всей длине своей ко дну барки
деревянными гвоздями, — работа долгая и скучная.
Каждый держал свою свечу и свой подсвечник, большею
частью деревянный.
Довольно широкая и длинная
деревянная платформа шла около невысокого и тоже длинного строения самой станции, большая
часть которого отведена была под буфетную залу.
В этой
части завода стоял
деревянный господский дом с железной крышей, в котором жили Пятовы, и несколько домиков «на городскую руку», выстроенных заводскими служащими.
А дождь продолжал
частить, мерно осыпая железную крышу дробившимися каплями; с потолка глухо бежала вода, хлюпая в старой
деревянной кадочке.
Чтобы не терять времени, мой Вергилий повел меня в конец нашей улицы, выходящей на обширную площадь,
часть которой была занята
деревянными торговыми лавками, окруженными галереей с навесом.
Днем бродили «гулящие» люди по Красной площади, в Охотном ряду, на крестцах, в рядах, по торговым баням. Ночью они грабили шайками. Темные, неосвещенные улицы и переулки, с
деревянными, полусгнившими мостовыми, а большая
часть и совсем без мостовых, грязные пустыри, дворы, разрушенные и покинутые после пожаров, облегчали дерзкие ночные разбои, давая легкое средство скрываться, а полное неустройство полицейского надзора ободряло грабителей.
Как искрится в крестах божиих храмов, большею
частью деревянных, и выбивает огненный сноп о луженое железо высоких палат!
Голос Захара, раздавшийся где-то неподалеку, мгновенно возвратил приемышу
часть его смелости. Он выбрался из-под плетня и стал на ноги. Шаги приближались в его сторону; секунду спустя тихо скользнул
деревянный засов, запиравший изнутри задние ворота «Расставанья», подле которого находился приемыш.